Внимание!!! Гость. Большинство разделов форума предназначены для зарегистрированных участников, поэтому ув. Гость, лучше бы тебе зарегистрироваться :). Тем более, что регистрация займет у тебя не более 1 минуты, зато существенно расширит твои права и возможности на этом форуме

(i)

Новостей.COM - ежедневные новости различной тематики
Правила форума Рекомендации:


  Ответить Новая тема Создать опрос

> Акиндинов С. А. - Женька, призёр интернет-конкурса "Воля к Победе"
Маленький Будда   (i)
Дата 3.11.2006 - 10:13
Штатный Бездельник
******
Пользователя сейчас нет на форуме Детально о участнике
Повелитель
Репутация: 136 голосов

Пригласил(а): 3
Kполезности = 3.61
Флудометр: 0.43% флуда Должность: член новостной комиссии форума
В этой жизни есть друзья, с которыми дружба, как рай небесный. Легко, уютно и всё в согласии. Женька - полная противоположность. С ним всегда трудно, с ним, порою, просто невыносимо. Сложный он человек - Женька.

В детстве мы с ним спорили до хрипоты, ругались, дрались, но друг без друга не выдерживали и часа. Женька всё делал так, как нормальные пацаны не делают. Выдумывал такое, за которое наша шумава наказывалась, как сидоровы козы.
Открыв для себя Сенкевича и Дюма, мы становились рыцарями и мушкетёрами. Фибра, до этого ни кому не нужная, приобретала ценность, которая даже Бруклинской бирже и не снилась. Мы резали этот особо твёрдый картон на куски и кроили из них доспехи.
Рыцарские доспехи нам были нужны всем, а их крой изучался тщательнее, чем литература, ин.яз. с ботаникой и химией - вместе взятые. Облачённые в кирасы и наручи, мы воевали улица на улицу, квартал на квартал. Приобретая опыт уличного боя. Каждый из нас понимал, что для полного успеха надо обзаводиться кнемидами и поножими. Ноги были не защищены, а хромать ни кому не хотелось. Но фибры не было. Она исчезла в радиусе 20 км, а может и вообще по всей стране.
И тогда, наш умный Женька, предложил цилиндрические оцинкованные вёдра. У ведра выбивалось дно и снималась пресловутая ручка. Надевался полый цилиндр через голову, как юбка, и снимался как юбка. Из неэкономных на фибру кирас, изготавливались поножи и кнемиды. Ноги были защищены. Бои продолжались!
Мы смотрели на Женьку, как Гагарин на Королёва, как зайцы на деда Мазая. Но не долго.
Вы представляете, что такое - деформация? Представляете!
А вот теперь, представьте себе форму оцинкованного металлического цилиндра надетого на туловище и слегка ( о! это при условии, что у вас хорошая реакция при защите ), и не очень слегка, деформированного. Ага! Поплохело?! А нам плохело, когда отцы нас вырезали из оцинкованных кирас ножницами по металлу. Это были операции посложнее, чем у офтальмолога Филатова! Резалось - от подмышки к попе... и ни как не наоборот. Проверено! Ведёрный цилиндр и попа - так контактировали, так контактировали, комар носа не подточит. Не в смысле - не придерёшься, а в смысле - плотно очень. Глаза омывались сами, глотки голосили. Нет, ни как на турнирах крестоносцев - звонче, звонче! Возраст Робертинно Лорретти - Джа-ма-айка!! - Чья майка! После удачного освобождения, очень болело то, с чем контачил цилиндр.И отцы не скупились... Отцы у всех были щедрые. И ремни носили хорошие, из натуральной кожи... Модно было.

Но вот наступило долгожданное лето. Оно оплавляло мальчишескую воинственность, и ещё рано-рано утром, забиралось в кровать, томя тебя под одеялом, и сдабривая сон тысячами солнечных бликов. И любая пичуга севшая передохнуть на открытую форточку, почему-то считала вправе чирикнуть, чвыкнуть, свиснуть. Да так, что приходилось вскакивать и убегать.
И мы - убегали. Убегали туда "где кончался асфальт". Мы с Женькой убегали вприпрыжку, убегали, неся на себе обыкновенные корыта. Это Женька придумал - плавать на корыте.
Осваивали эти плавсредства на мели, но освоив, непременно тянуло на просторы. Не устояв перед соблазном - выплыли! И тут же, Женька утопил своё. Утопил на середине реки. На глубине, которую считали запредельной ребята старше нас. Корыто так и не достали. Потом, несколько раз, мы топили моё. Но доставали. Т.к. догадались в дырочку, на которую оно вешалось на гвоздь, продеть верёвку с поплавком.
Через день на купалке была уже целая флотилия, армада корыт. Все балансировали, примиряя плоское дно с гладью. Все гребли руками, как пингвины на акваплане. Но всё заканчивалось - "морским сражением", и однозначно, продолжилось - схваткой на берегу.
Родительское долготерпение не беспредельно, нас, не церемонясь, разлучили. Женьку - выслали в пионерский лагерь, меня - к родственникам в Севастополь. В родные пенаты мы вернулись, когда птицы уже сбивались в стаи.

- Когда говорят Музы, пушки - молчат! - сказал мне отец, и показал на стол.

На столе лежала скрипка облокотясь на чёрный футляр, а под ней, горбился смычок. Я подумал, что меня посадят рисовать этот натюрморт, с подтемой "Как я провёл лето", но, промахнулся. Эти предметы были куплены для того, чтобы я - музицировал?!
Удар ниже пояса!

- А мой слух?! А слух?? - я пытался призвать на помощь всех святых, которых не знал, - Его ведь - нет!? В школе проверяли...

Но вместо благочестивых, на помощь пришёл Женькин отец. После внимательного изучения горлышка поллитровки, он успокоил меня - прямо и по-фронтовому.

- А ты не волнуйся, Бетховен - вообще был глухой! - и как бы исчерпав всё ко мне, обратился к отцу, - Дмитрич, хватит нарезать, выдохнется...

Я озадаченный такой перспективой, побежал к Женьке.
Как мне хотелось пасть на его петушиную грудь! Как мне хотелось излиться и протечь в своём горе! Как я ... Слов - не было. Не было - слов...
И я вообще онемел, когда увидел это чучело в обнимку с новеньким баяном. ??!!?? Он сидел на стуле, на коленях у него был этот - многокнопочный, а сам он, цвёл и распускался, как георгин на конском навозе.
И вы знаете, что он сказал мне, когда я переступил порог, прямо в лоб сказал

- Мы будем ходить в музыкальную школу!

И его кучерявая башка упала щекой, на это - блестящее...
Это было первым скрипом ржавого гвоздя по стеклу - в наших отношениях.

Музыкальную школу я терпел ровно один месяц. Терпел, потому что, меня забавлял Женька. Мне нравилось, когда он испуская таинственную лучистость, нёс на горбушке огромный футляр с баяном. Он всякий раз спешил туда, как на карнавал! И как не сопроводить эту "квазимоду", шепелявящую на ходу сольфеджио?! Слов не было... Не было слов. При чём, моя "альтушка"- меня ни сколько не отягощала, а даже напротив, в её футляре очень даже было удобно носить майку, кеды и боксёрские перчатки. Но ровно на 31-ый день, я сказал Женьке - "Адью!", и сразу пошёл в спортзал. Но этот Алконост - даже и не заметил этого.
Он не заметил этого и через год. Он превратился в снующую тень - дом - школа - дом - музыкальная школа - дом - бом-бом. Выступление на школьном утреннике - бом-бом-бом, в фойе ДК - бом-бом, на сцене клуба - бом - школа - дом. Вся наша дворовая шумава была разочарована Женькой. А его деловитость?! Слов нет! Нет - слов... А когда я, зимой, пришёл к нему, с челобитной - от команды двора, постоять за нас в хоккейных воротах, а он - не вылезая из-под баяна начал рассказывать мне про какой-то регистр. !?! Мы - тут! А он - регистр!? Пришлось поорать и помахаться. Регистр!?? Но, в ворота Женька не пошёл. За что был вычеркнут из шумавской скрижали. Его тень - считалась невидимой, и кто-то, про него, написал плохое слово на заборе. Регистр!?? Это доставило мне много тягостных и неоднозначных раздумий. Не было слов... И я забросил бокс. Перешёл в лыжную секцию - со всеми вытекающими... Теперь и у меня - не было времени. Теперь и я - жил по расписанию. Школа, дом, бом-бом... Но уличная шумава - мне прощала. Прощала, как прощают загнанным лошадям.

Потом, много чего было.
Были споры - о физике и лирике. Мне больше нравилась первая.
Были дебаты - о Есенине - поэте и человеке. Женька, обозвал Есенина-человека... - плохо он его обозвал И я впервые дал Женьке в лоб. Теперь жалею и каюсь. Женька - был прав.
Я - писал сам. Женьке - больше нравилось переводить. Женька, говорил мне, что над поэзией надо работать, писать и переписывать... От этого, она мол, красоту обретает. Я не соглашался. И сейчас не согласен. Стихи и поэзия - понятия не одинаковые. Поэзия - для меня - секундная связь слова и звука. Как услышал - так и пиши. Всё! Нельзя над вдохновением работать. Нельзя! Работать можно над текстом, но это уже другое... Это просто - стихи, но не поэзия.

Вот так мы и шкандыбали по своему отрочеству. Кто - под Лирой, кто - на лыжах. И знаете - дошкандыбали! Да, да, до того камня, что на распутье... Посмотрели - а на нём ни чего не написано?! Лежит себе каменюка и лежит. Но дорог от него - тьма-тьмущая! Всё что хочешь! От сумы до тюрьмы... Но мы уже были определены в пристрастьях. И были слова, были! Он пошёл прямо - в Гнесинку... Я тоже поехал - прямо в Севастополь.

Встретились - лет через семь-восемь.

Я прилетел в отпуск - с Севера. Лето. Я - независим... Т.е. - неженат ещё. Встречаю Женьку - он тоже независим, и уже не собирается. Полная апатия... Видите ли, депрессия у композитора случимшись... И опять - нет слов! Нет-уу...
Сидим у него, пьём какое-то дорогое, импортное поило, из заграницы им привезённое, и он мне - в жилетку плачется. Плач Ярославны, блин! - Жить - не хочу... Писать - не пишу... К роялю - не на сантиметр... Всё - аут. На родину - умирать приехал. Жизненная катастрофа... На любовном, творческом, жизненном и на каком-то там ещё - поприще. В общем, маэстро совсем - протухши, и от своих европ - опухши.
Спрашиваю, по-дружески

- Жень, да не уж то, до такой степени?
- Да, - говорит, - К чёрту весь этот "белый свет", руки на себя наложу... И баста.

Сволочь! И убедительно так. У меня аж в животе холодно стало. Женька - он решительный.

- Жень, - говорю, - я это не практикую, но может напьёмся? Говорят - помогает. Авось - забудется, кабысь - полегчает.
- Давай, - говорит, - Но только, знаю - что нет...

На всякий случай укушались. В стельку, до зелёных фантиков. В лом.
На следующий день смотрим друг на друга свиными рожами... Чувствую - не полегчало. Депрессия в глубь пошла. Хоть об стену лбом, хоть к любимому психиатру... Не помогло.
Что делать? Друг погибает. От этих дум сам психовать начал.

- Ети ушу мать, - говорю, - И что, ты - гад, о себе возомнил?! Когда тебе хорошо было, сидел в своём Вердене, изображал из себя Гуно под Безе, а дохнуть - сюда приехал??!

Он совсем утух. Глаза, как у Долилы перед Самсоном, голос - неземной, еле шепчет, но ещё слышно.

- Родина здесь моя... Здесь и лягу... Рядом с матерью и отцом.

Поговорили - называется. Но я не расслабляюсь.

- И ты думаешь, ты им там такой - нужен?? Самоубийц - даже в церкви не отпевают.

Он вообще перестал общаться. Замолчал и окаменел. Жутковато... Я и так и сяк. Ноль эмоций. Гость - каменный. Но надо разговаривать... Говорить, говорить, и не отпускать в такой ситуации, даже и на шаг.

- Жека, - я опять как к каменному гостю, - делай, что хочешь... Но выполни мою просьбу, последнюю...

Он преданно посмотрел мне в глаза, я чуть неразрыдался.

- Давай напоследок - с тобой - в Севастополь смотаемся. В Чёрном море искупаемся - и обратно...

Согласился. Но на поезде ехать отказался, как не уламывал. Поехали в аэропорт. Билеты до Симферополя... Действительно, лучше сразу в петлю. Но повезло, достали.
Прилетели. До Севастополя на такси. Вот - европеец, блин! Моя тётка чуть не окочурилась, узнав о такой растрате.
А Женька ходит, как Худич - бог вечных мучений из славянской мифологии, рожа осунулась, бледный и ни чему не удивляется. Я же говорю - окаменел... Но, я за ним, как пудель - ни на шаг. Внутри холод арктический, жара не спасает. Про себя соображаю; "ну, удивить тебя и в нормальном состоянии - проблематично, после европ и цивилизации... Если уж, у вас там, асфальт с шампуню моют... Даже в деревне! Так уж..." На самого ипохондрия наползать начала.

- Пошли, Женька, купаться. Поведу я тебя в Голубую бухту - там "Человека-амфибию" снимали. Берег там дикий. Отдыхающих - мало. Море, камни и мидии! Будешь мидий хавать?
- Буду - ,как из трубы.
- Пошли, тогда, сухоньким затаримся.

Пока я сумку у прилавка снедью для пляжа набивал, Женька, как тень, выскользнул из магазина и растворился в Большой Морской. Пришлось искать. Нашёл - в парикмахерской, что напротив. Полегчало даже."Если человек преобразиться возжелал - это к хорошему..." Но когда Женька вышел в вестибюль, пришлось давить вопль отчаяния. От его буйной кучерявости, остался "пшик" и голый череп - иссиня-бритый.

- Ты чего наделал??! Сколопендра, в сливочном масле!
- А мне, теперь, всё равно. - И опять, как из трубы.

Дорога до Голубой бухты - путь не близкий, часа два "на перекладных" от центра. Вот все эти два часа я и упражнялся в злословии. Весь флотский мат, с его много этажностью, в чистых тонах и порочных подтёках, я обрушил на этот выбритый "тамбурин". Даже язык устал. Только в выжженной от солнца фиолентовской степи - успокоился. Не повитийствуешь - сплошь колючки под ногами. А этому - качели по броне... В "зазеркалье" впал! Порхает ибисом и молчит. Весь - в себе. Весь! Только череп на солнце морщится и позвякивает медностью.
Идём, солнцем палимы... Будто и не с другом вовсе, а с памятью о прошлом.
Успокоившись, я начал выстраивать логику, поставив себя на его место. ( Хиромантия - всё это, конечно. Т.к. - всяк человек - только на своём месте - человек, а всё остальное - россказни неумных психологов ). Но здесь, и за соломинку ухватишься.
Чему быть - того не миновать.

"... Суицид - это далеко не стихи. Скорее - вдохновение, поэзия, порыв... Пусть - обратный по полярности, но порыв. Женька - по жизни - поэт, но не от вдохновения, а от работы. Лошадь он - ломовая. Всё, что создал - прекрасно, талантливо,но создавал он - на соплях... Работа, работа и работа. Рогом упрётся - и творит! Это, как в лыжной гонке - на "тридцатник"- например, шутя только первые 26 км, а дальше... Дальше, только - на соплях! Удушешь в себе все "за" и "против", башку настроешь - если не ты, то кто? И вперёд! Будешь много рассуждать - проиграешь. Всё! Другого не дано... Пушкин шагнул под Дантеса - от вдохновения... А по другому он и не мог. Поэта в нём - кот наплакал. Этот арап, был сплошь - Вдохновлённой Поэзией! Постоянным Вдохновением!! Сложно?? А это и есть - гениальность. Есенин - повесился... Ха-ха-ха - прости, Господи! Есенин повеситься по складу не способен. Амбиции деревенского денди и верёвочная петля ??! А её ещё и связать надо... Ага! Как бы не так. Повесили мужика, по-ве-си-ли... А вот кровью - "До свиданья, друг мой, до свиданья..." - это по- есенински! Не больше и не меньше! Вдохновение! Написал кровью - и всё! Жил бы себе, и жил...
Так что, Евгений Петрович, такие лошади, как ты - к суициду - ни каким копытом... Таких "лошадей" - только пристрелить или загнать можно. А вот этим - мы сейчас и займёмся. Жека, ты Жека!? Друг мой - оцинкованный!"

Мы подходили к крутому скальному обрыву Голубой бухты. С высоты метров в пятнадцать - море, как на ладошке. Бесконечное, мудрое, спокойное... Ни ветерка, ни червоточинки - на лазурной воде! Штиль, знойным июлем!

- Посмотри, красота – то, какая!!

Женька впялил глаза в далёкий горизонт. И я кожей ощутил, что в нём что-то всколыхнулось.

- Спуск здесь опасный... Скала - почти перпендикуляр. Так что, ползи за мной, и знай, что вступаешь на уступы-ступени, которые, ещё в гомеровские времена херсонеские аргонавты торили...

Женька посмотрел на меня, и его серые глаза откровенно смеялись над моим убогим знанием истории.
" Да и чёрт с тобой... - подумал я, буквально на пузе сползая с уступа на уступ, - а слово "аргонавты", в русском языке, и переносное значение имеет. А ты, флегма минорная, мог бы поосторожнее "клешнями" ворочить..."
На середине "дороги" мы молча передыхали. Майки промокли от пота, его капли затекали в глаза... Сумка потяжелела, и надоела - хоть брось. Я посмотрел вверх. Женька порозовел, больше с черепа, конечно. "Будешь теперь – человеком, меняющим кожу, - подумал я, - а хандру твою, мы враз ухай-дохаем. Рыцарь ты мой - непечатного образа!" Я посмотрел специально. Полёт с десяти метров на острые камни... был его шансом. Я это чувствовал. Но его сильные пальцы, слегка вздутые запястья и "петушиная" грудь, притёртая к скале - давали надежду... И вдруг, я перестал верить во всю эту ерунду. Перегорел.

- Ползём дальше?! И, на, сумку возьми..., я что - ишак?!

Женька забрал у меня сумку, и я обжёгся от холода его руки. "Живой труп...", - испугался я. Но антитеза сама нарисовалась в моём мозгу - "лучше, чем - мёртвый человек".
На морской берег мы вступили непоколебимыми пауками. Скала была преодолена и теперь она бросала на нас тень, защищая от полуденного солнца. Но самым большим плюсом, было то, что на расстоянии ста метров не было отдыхающих, а для июльского сезона - это неоценимая благодать.

- Собери, что–нибудь, для костра! Я поплыл рвать ракушки.

И тут я почувствовал свою скотообразность. Я разговаривал, с дорогим для себя человеком, голосом ментора-солдафона. Я извинительно посмотрел на друга, но увидел лишь сутулую спину. Он, как робот, ходил по узкой полосе берега и собирал всё что могло гореть.

" Где эмоции??! - я чуть не крикнул ему в спину, - Где твоё самолюбие, - шептал я, - Ты никогда не был - тряпкой..." Мне сделалось стыдно за себя, обидно за Женьку, я бросился в воду, и поплыл к ближайшим скалкам.

Нарвать авоську мидий в этих места - дело пяти минут. Я нырял и выбирал покрупнее.

Возвратившись, я застал Женьку сидящим в воде в метре от берега. Он перекидывал маленькую медузу с ладони на ладонь и напряжённо думал. Я знаю, когда Женька думает, у него собираются три лучика-морщинки выше переносицы, три еле заметных штриха - чёрный шахматный ферзь... Они-то и заставили меня сделать обдуманный ход... И я знал этот ход.

- Жека, ты как, плавать не разучился?

Задал я ему вопрос, с той детской иронией, как когда-то. Я подошёл к нему почти вплотную, выворачивая камень покрупнее, чтобы им придавить ручки авоськи набитой мидиями.
Женька посмотрел на меня с полным безразличием и мотнул головой.

- Не разучился!? А говорить - разучился?! Хорэ, уже, комедь ломать... Я слюни тебе утирать не собираюсь! А по неписаному закону нашего детства, скажу - ты слабак!

Женька криво улыбнулся, убирая с чела "ферзя" и отбросил в сторону медузу.

- Согласен ли ты, совершить небольшой заплывчик?
- Давай... искупаемся.

Он это выдавил, как бы делая мне одолжение.

- А вот, фиг тебе, искупаемся... Во франциях купаться будешь. Понял? А здесь - всё по честному. Значит так, плывём вместе, но друг друга не подстраховываем..., если даже кто и тонуть будет. Тебе, с твоих слов - всё до лампы, а за меня не переживай - и не таких слабаков делали. Плывём от берега до тех пор - пока берег будет казаться чуть шире ладони. Плывём -не спеша, по случаю твоей немощи...
- Ну, ну! - Женька ожил, а это дорогого стоило, - Не грузи!
- А вот - посмотрим!

Мы спрятали вещи в прохладу каменных расщелин. Бутылки с вином зарыли во влажный песок. Вошли в воду и поплыли.

Первые полчаса - это было сплошное удовольствие. Вода была не такой тёплой, как у берега, и бодрила. Мы плыли "свободным брассом", иногда переворачивались на спину и отдыхали. Берег отдалялся. Но не быстро.
Лёжа на спине, я внимательно рассматривал очертания от места заплыва. Нужно было запомнить ориентир. Его нужно запомнить. И хорошенько запомнить. Женька лежал рядом и урчал от удовольствия.
Ещё через какое-то время, силы начали ослабевать и приходилось менять стиль плавания. Лучше, в этих случаях, плыть на спине, если нет высокой волны. Её не было. Мы устали. Я обратил внимание на Женьку. Он рационально грёб руками, не спеша и не суетясь. А упругое горизонтальное положение, говорило о его хорошей форме.
И вот, мы "встали поплавками". Мы торчали лицом к берегу. Его полоска была уже ширины ладони. Я посмотрел на Женьку, он устало фыркал и отплёвывался, но его глаза так и не загорелись жизненным блеском. Мало что в них изменилось с тех первых минут встречи в Москве.

- Жека, ты как?
- Нормально! - он ответил с той же детской иронией, и я почувствовал определённый вызов.

" Вот и хорошо, друг мой ситный, ты уже созрел! Осталось доломать заразу - что внутри. Она сидит, кочевряжатся... и ничегошеньки не смыслит в этой жизни!"

- Ну, что? Поплыли дальше!?
- Так ведь, мы выполнили требования контракта...
- Контракты, будешь заграницей по требованиям выполнять. А здесь - вопрос: Плывём, или ты сдрейфил?
- Поплыли!

В этом коротком слове я сразу узнал своего друга. Друга детства - Женьку. Женька был - "лошадью". Лошадью не лишённой вдохновения... Он оставался прежним - Женька!

Мы продолжили свой заплыв.

Я уже испытал это однажды. И секрет был прост. Пока ты видишь берег, пока он маячит перед глазами, ты относишься к этой жизни с прохладцей. У тебя хватает наглости обижаться на жизнь и говорить о ней гадости... Чувствуя близость берега - ты этакий пузатенький хозяйчик! Что хочу, то и ворочу... Ты видишь берег.
Но, как только, он пропадает из поля твоего зрения, как только обжитая твердь исчезает и растворяется, не оставляя шансов на твои амбиции... вот тут-то, и начинается самое жуткое.
Продолжая плыть, для меня было важно не дать Женьке остановиться, оглянуться. Берег для него должен пропасть сразу. Оглядываешься, напрягаешь зрение, молотишь ногами, чтобы вылезти над водой повыше, а вокруг - только море. Только вода - до бесконечности.

А море - это не лес, где стороны света определишь по лишайнику на дереве. А если и не определишься - под кустом уснёшь, ягодок пожуёшь.
Море - это не пустыня, по которой можно ползти. А можно и лежать, всматриваясь в крупные звёзды. В море - долго не полежишь.
Море - это больше вопросов, чем ответов. Тут не спросят - Вы, как - будите жить? - Или ещё подумаете? Не спросят.

Море - это вдохновение... Секундная связь - слова и звука... Секундная связь - жизни и смерти. Но тебе в эти секунды, в эти мгновения - нужно определиться... Определиться - как никогда ранее. Или - на "соплях" и зубами - за жизнь! Или, элементарно просто, камнем на дно - смерть. Определиться. Есть шанс... Шанс всегда есть.

А для меня, главное - не потерять ориентир к берегу. Не потерять.

" Всё у нас получится! Ты лошадь, Женька! Лошадь - не лишённая вдохновения..."

Я плыл и меня душили слёзы. Но психовать - я не имел права.

"... Асфальт с шампуню. Да ты готов будешь вылизать языком Земной шар по экватору... Языком! Шатаясь и блюя от перенапряжения - мы выйдем на берег... Упадём лбом в песок. Растопыря руки, обхватим галечную россыпь... Земля! Земля!! Землица!!! И ты будешь готов целовать эти скалы, степи и города... Земля - я живой! Живой!!! Ты будешь улыбаться встречному и поперечному... Земляне! Земляне мои родные!!!
А на берег мы обязательно выйдем. Ты - не слабак! Не слабак! Я твёрдо это знаю. Ты работящий... Талантливый... Ты умный... Женька! С тобою трудно... С тобой, порою, просто невыносимо."


--------------------
эту песню я написала будучи обкуренной под гашишом...
  PM e-mail  
Top  
Somebody   (i)
Дата 3.11.2006 - 12:09
Чемпион по: Carmageddon 
******
Пользователя сейчас нет на форуме Детально о участнике
Свита Назгула
Раса: Хородримцы
Репутация: 55 голосов

Пригласил(а): 1
Kполезности = 0.36
Флудометр: 0.68% флуда
прочла.. а комментариев.... не будет их..


--------------------
Я пил, пью и еще буду курить! (с) ФД
line.mole.ru/mas/21082006_1_02_40_0_16_0_Hf0e0f1f1f3-e6e4e0fe-20ee20e2-e5f7edee-ec__.png
  PM e-mail ICQ  
Top  
Маленький Будда   (i)
Дата 3.11.2006 - 15:05
Штатный Бездельник
******
Пользователя сейчас нет на форуме Детально о участнике
Повелитель
Репутация: 136 голосов

Пригласил(а): 3
Kполезности = 3.61
Флудометр: 0.43% флуда Должность: член новостной комиссии форума
а и не обязательно


--------------------
эту песню я написала будучи обкуренной под гашишом...
  PM e-mail  
Top  
Goblin   (i)
Дата 4.11.2006 - 00:39
******
Пользователя сейчас нет на форуме Детально о участнике
Владыка Гоблинов
Раса: Гоблины
Репутация: 62 голосов

(Знак Зодиака: Aquarius)
Пригласил(а): 3
Приглашен(а): Mitos
Kполезности = 2.50
Флудометр: 1.47% флуда Должность: ИконкоТворец
Аналогично


--------------------
11111111111111111111111
11111111118111111111111
11111111188811111111111
11111111888881111111111
11111118888888111111111
11111188888888811111111
11111111111111111111111
  PM WWW ICQ  
Top  

Опции темы Ответить Новая тема Создать опрос